Послышалось звяканье цепочек и открываемых замков, затем дверь отворилась, позволив бросить взгляд на шикарное холостяцкое гнездышко Роберта Баннермэна, и самого посла, облаченного только в полотенце, обернутое вокруг бедер. Он недовольно взирал на молодого человека. -Лучше, чтоб это оказалось важным, – мрачно сказал он. – Давай. -Роберт, дорогой! – воскликнул ясный, высоко модулированный женский голос – предположительно из спальни. – Что-нибудь случилось? -Ничего, милая. Записка. Я только на минуту.
Зашуршал шелк и внезапно пахнуло крепкими духами. За послом возникла прелестная молодая женщина с растрепанными белокурыми волосами, кутаясь в мужской халат. -Мой муж не вернулся из Парижа раньше времени? – испуганно спросила она. – Скажи мне правду! -Нет, нет, уверен, что ничего подобного, – ответил посол, разворачивая лист бумаги. -Но это не плохие известия, дорогой?
При слабом освещении трудно было поручиться, но молодой человек был почти уверен, что это была жена Маноло Гусмана-и-Перейра, нефтяного магната, обладавшего огромным влиянием в новом правительстве. Если так, а внимательный взгляд подтвердил, что это так – посол пошел на весьма недипломатический риск. Помощник содрогнулся, подумав о политических последствиях, которые возникнут, если Гусман когда-нибудь узнает, что американский посол спит с его женой.
Выражение лица посла было двусмысленным, но без малейшего намека на скорбь. -Семейное дело, – сказал он женщине. – Ничего, что бы касалось тебя, дорогая.
Он вернул бюллетень помощнику. Приказал: – Возвращайся и пошли телеграмму моей бабушке. Сообщи, что я буду дома завтра вечером. – Он уже закрыл дверь, но затем снова слегка приоткрыл ее. – И не стой здесь с открытым ртом, парень. В чем дело? -Я просто хотел сказать, сэр, что очень сожалею…