Многоэтажное строение на Авенида Генералиссимо Хименес, чья модернистская архитектура сочетала смелые изломы бетона, мрамор и черное стекло, располагалось в одном из самых роскошных частных садов города. Оно бы вполне уместно выглядело в Лос-Анджелесе или Майами, если не замечать, что подъездная дорожка блокирована стальными воротами, за которыми находился постовой пункт – армированное железо, пуленепроницаемые окна и вооруженная охрана. Правящий класс Венесуэлы предпочитал не рисковать, когда дело касалось безопасности. Они хранили деньги в Швейцарии или Нью-Йорке, и превращали свои дома в крепости. "После нас хоть потоп" – было национальным девизом.

При виде дипломатических номеров охранник нажал на кнопку, открывающую ворота. Машина проехала по дорожке между рядами освещенных прожекторами пальм и фонтанов, и остановилась перед мраморным крыльцом.

Личного автомобиля посла и его шофера нигде не было видно. Большинство каракасского бомонда знало, что он снимает здесь роскошную квартиру, но сам он старался не афишировать этот факт. Он всегда приезжал сюда в обычном незаметном "седане", а не в официальном лимузине, и без полицейского эскорта. Это повергало в кошмары службу безопасности посольства, но посол Баннермэн настаивал, что их дело – защищать его, не вмешиваясь в его личную жизнь.

Помощник посла пробежал вестибюль, не обращая внимания на швейцара в форме, вошел в лифт и надавил кнопку четырнадцатого этажа. Двери беззвучно раздвинулись, он шагнул на толстый плюшевый ковер коридора и позвонил в дверь без номера. Ответа не было. Он снова позвонил. И услышал клацанье дверного глазка.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил посол. Его голос был приглушен запертой дверью, но не настолько, чтобы скрыть раздражение.

Молодого человека бросило в жар.