Они приехали в аэропорт рано, и беспокойство исчезло с лица Билли, как только его чемоданы вместе с багажом матери оказались по ту сторону стойки. На Билли – серый твидовый костюм, розовая застегнутая донизу рубашка, голубой галстук, волосы аккуратно расчесаны, кожа на подбородке чистая – никаких юношеских прыщей. Гретхен он казался взрослым и красивым молодым человеком, выглядевшим старше своих четырнадцати лет. Он и сейчас уже высокий, выше ее и, конечно, Колина. Колин отвез их в аэропорт и старался, как мог, скрыть свое нетерпение: ему хотелось поскорее добраться до студии и приступить к работе. Когда они мчались в аэропорт, Гретхен пришлось сильно понервничать из-за его безрассудной манеры вождения. Но она сдерживалась, взяв себя в руки. Это единственное, что он делает из рук вон плохо. То ехал медленно, еле-еле волочился, думая, по-видимому, о чем-то совершенно другом, то вдруг, словно очнувшись, начинал сильно давить на педаль газа, вырывался вперед, оставляя позади других водителей, и поливал их оскорблениями, когда те пытались его обогнать. Если она, теряя терпение, принималась бранить его за слишком опасную езду, он только рычал на нее: «Не будь типично американской женой на все сто процентов!» Сам был уверен, что водит машину превосходно. Он постоянно твердил, что ни разу в жизни не попадал в дорожно-транспортное происшествие. Правда, несколько раз его останавливали за превышение скорости, но доброжелательные страховые агенты студии – услужливые, ценные люди, настоящие джентльмены – смотрели снисходительно на эти случаи.

К стойке подошли другие пассажиры с багажом.

– У нас еще куча времени, – сказал Колин. – Не выпить ли по чашке кофе?

Гретхен отлично знала, что Билли предпочел бы стоять у выхода на посадку, чтобы оказаться в числе первых на борту самолета.