Накаркал видно Михалыч.

Буквально через день, как раз на кануне выходных, мимо них прошли кверху две лодки и на утро, проверяя донки, они услыхали отчаянную пальбу, доносившуюся со стороны озер.

«Ну вот и охотники из города пожаловали». Михалыч отложил в сторону не заброшенную снасть и закурил. Затем смачно выругался.

«Козлы. Сколько уже избушек у путных-то охотников изгадили: то посуду всю перестреляют, то печку утащат, а то и вовсе все хозяйство спалят».

«Они шли весело постреливая», — проговорил Андрюха, глядя на воду и прислушиваясь. Ему подумалось, что уйдя подальше от остальных людей, человек даже увеличивает шансы на встречу с худшими представителями своего рода. В последнее время, по мере того, как он чувствовал наступление болезни, глобальные мысли все чаще приходили ему в голову. С каждым днем все сильнее открывал он для себя всю мелочность человеческого существования.

Даже не заглядывая в зеркало он знал, что сильно похудел и изменился лицом. Нельзя сказать, что он совсем опустился и перестал следить за собой. Нет, он по прежнему умывался, чистил зубы, брился на ощупь механической бритвой, но он перестал видеть смысл во многом, что он поначалу делал, живя здесь. Михалыч, чувствуя его настроение и видя как он ослаб, взял на себя все тяжелые хозяйственные работы, как то: заготовка дров и походы на станцию через болото. Он здесь уже совершенно прижился и даже не помышлял о том, что бы отправиться обратно к людям, пьянкам, дракам, бабам и прочим прелестям деревенской жизни. Женщины, кстати, были, пожалуй, единственной темой, по которой их мнения кардинально расходились. Михалыч придерживался традиционных взглядов о том, что женщина если и человек, то более низшего порядка, нежели мужчина. И он старательно доказывал это примерами из собственной жизни.