– Мой муж был тоже генерал, – возразила Маргарита, впервые упоминая

Александра в прошедшем времени. – Очевидный свидетель рассказывал, что во время атаки он взял знамя и пошел впереди батальона. В это время на его месте взлетел столб земли и огня. И с тех пор его не видели ни живым, ни мертвым.

– Pardon, madame, – сказал Ион.

С той стороны, где стояло, а теперь лежало русское каре, вокруг которого носились, а теперь распластались люди на огромных конях, в сияющих латах и шлемах с конскими хвостами, поднялся косой черный столб дыма и пополз омерзительный запашок жженого мяса. Маргарита достала из бархатного мешочка флакон с нюхательной солью.

– Вы верите в предопределение? – спросил Ион.

– В моем положении трудно в него не верить, – отвечала Маргарита. -

Мне остается верить или умереть.

– Странно, что меня тот же самый ход событий привел к обратному выводу, – сказал Ион. – Я уверен, что жизнь – не более чем цепь нелепых, бессмысленных случайностей. Клянусь вам, что за секунду до того, как со мною случилось несчастье, я не чувствовал ровным счетом ничего – никакого предчувствия, никакого предзнаменования, ничего. В памяти осталась только бодрость молодого, здорового тела, приятное волнение от близкой опасности и гигантское облегчение от того, что лично мне ничего не грозит – по крайней мере, сегодня. Человеку не дано знать, что с ним будет через мгновение.

– Мне стало известно о моем несчастье по крайне мере за три месяца до войны, – возразила Маргарита. – Ранней весной этого года мы с мужем и сыном жили в нашем тульском поместье. Ночью я дурно спала, и под утро увидела сон, который меня напугал. Мне привиделось, что я жду лошадей на почтовой станции, в тесной комнате убогого вида, среди незнакомых людей. Вдруг в комнату заходит мой отец и ведет за руку повзрослевшего Николеньку. Мы остаемся одни, и отец говорит: