"Беда, Марго, Александр погиб в сражении". И очень разборчиво называет место битвы, какую-то деревню с окончанием…ино.
Утром я хотела записать этот кошемар и спросила мужа, известно ли ему какое-нибудь стратегическое селение под названием Смородино или
Дородино. Мы даже достали военную карту России, но не нашли на ней ничего похожего. А в последних числах августа, на почтовой станции по пути в Тверь, меня встретил мой отец с известием о генеральном сражении. Он сказал, что Александра нет среди живых и раненых, но тело его не найдено, и он, уповательно, попал в плен. Я сразу вспомнила и название деревни, где произошло сражение, и станцию, и самые обои комнаты из моего deja-vu.
– За лощиной в лесу стояли польские уланы, у которых почему-то всегда были с собою запасы вина на продажу, – продолжал Ион. – Нам было строго-настрого запрещено отлучаться со своих мест, но битва затягивалась, ни та, ни другая сторона, похоже, не собиралась поддаваться, и становилось скучновато. Ружья были составлены в пирамиды, кто-то сидел на траве, кто-то играл в кости, кто-то дремал за лафетом, и офицеры смотрели на это сквозь пальцы. Мы решили метнуть жребий, кому бежать к полякам за вином, я загадал орла, но передумал прежде, чем монета коснулась земли, и крикнул "решка". Мог ли я знать, что это мой смертный жребий?
Товарищи снабдили меня целой снизкой манерок, которую повесил я через плечо, и большим кавалерийским пистолетом, из которого в пору было застрелиться, если бы в лесу я попался русским егерям. Я набил карманы деньгами и побежал к лесу, громыхая своими погремушками, как прокаженный.
Когда мне объясняли путь к уланам, все казалось куда как просто. Но едва я потерял из вида наш табор, как все перепуталось. Тропинка раздвоилась, я, как обычно, выбрал правое направление, ушел черт знает куда и замешался в толпу французских пехотинцев, возвращавшихся после атаки для замены свежими войсками. Вблизи эти солдатики, которые так красиво маневрировали по равнине, выглядели довольно убого. Их красивые мундиры были изорваны и запачканы, киверы продавлены, лица покрыты копотью, руки забрызганы кровью.