Мне написали, что капитан-лейтенант Слава Милашевский – командир печально знаменитого АС-28, едва не потонувшего в августе сего года в бухте Березовая близ Камчатки, уже месяц как во Владивостоке вместе со своим «батискафом», который, как говорят, должны отправить на модернизацию в Нижний Новгород.

Никаких орденов экипажу так и не дали. Вместо наград Милашевскому и командиру спасательных судов Северо-Восточной группировки капитану Валерию Лепетюхе светит внеплановая аттестация в соответствии с недавним приказом Минобороны: оба с ним были ознакомлены, в чем и расписались. Экипажа, о котором трубили все мировые СМИ, на сегодня не существует– он расформирован. Мичман Сергей Белозеров отправлен на пенсию, поскольку год назад перенес инсульт. Что не помешало штабистам в августе загнать его на глубину в Березовой, а после «героизма» списать со счетов.

Уголовное дело по факту ЧП ведет военная прокуратура Тихоокеанского флота. Обвинения с капитана спасательного судна «Георгий Козьмин» сегодня сняты, обвиняемых пока вообще нет, и в Питере проводится какая-то долгоиграющая экспертиза.

Считается, что в Военно-морском флоте все эти переносы ударения и неправильное произношение – не компас, а компас, не в море вышли, а в моря, не мичманы, а мичмана, не крейсеры, а крейсера – связаны с подачей команд в шторм – непривычные слова будут услышаны. Приходилось перекрикивать ветер. Например, кричали не «пятьдесят пять», а «полста пять». Это чтоб слышнее было. Ветер съедает окончания слов, вот на них и переносилось ударение. Для слышимости.

Когда я почувствовал себя другим? Когда я почувствовал, что я не такой, как все? Сразу почувствовал. С детства. То есть сначала, как только я впервые открыл глаза, я считал, что все вокруг такие же, а потом вдруг понял, что сильно от всех отличаюсь. И мои герои такие же – они же то танцуют, то ерничают. Они артистичны. Они вроде бы не здесь. И жизни они предъявляют не себя, а свои тени, фантомы. Для ударов. Чтоб жизнь ударила не их, а именно эти тени.