Коля протянул заранее приготовленную белую материю, Арсен положил ее, расправив, на миску, и Коля схватился за края. Арсен наклонил кастрюлю, и на материю потекла горячая темно-зеленая жидкость, вместе с похожими на опилки, или на измельченные бутылочные пробки, частицами.

— Выжмешь?…

— Угу, — кивнул Коля, скручивая простынный кусок так, чтобы вся, по возможности, жидкость влилась в миску.

— Не порви! — строго сказал Арсен.

— Да, да… Куда вторяки?… — спросил Коля, разворачивая кусок материи с использованным, мокрым, набухшим маковым крупным порошком, напоминающим лесную древесную труху.

— И пакетик вон там… Давай еще…

— Да, да… Так…

— Вы пока пойдите в комнату, — сказал Арсен, морщась от ядовитого, как будто раздирающего носоглотку, горячего, тяжелого запаха, — а то сейчас будет растворитель выпариваться…

— Ничего, — безмятежно сказала Шкляр. — Мне интересно наблюдать весь процесс!

— Хорошо, — усмехнулся Арсен, достал носовой платок, отвернулся и громко высморкался.

— Ну и нюхай здесь! — раздраженно вдруг воскликнул Жора, вскакивая.

— Ну и понюхаю, — победительно улыбаясь, произнесла Инесса.

— Тьфу, — злобно заявил Жора и вышел из кухни.

— Вы что, ссоритесь? — участливо спросил Армен. — Не надо, чего вы…

Инесса Шкляр молчала, сжав свои резко очерченные помадой губы.

Армен понимающе покивал и положил руки себе на колени, выставив тонкие, в черных волосках, пальцы, на одном из которых было надето толстое обручальное кольцо.

— Ссориться не имеет смысла, все это — такая фигня, на самом деле… Я жене тоже говорю, если она начинает: спокойно, спокойно… Мы ведь — крещеные люди, все будем на небе, зачем эти разборки, мелочи? Не хочешь, не надо, а все это раздражение, злость…

— Я — не крещеная, — сказала Шкляр.

— Правда? Вот это вот неправильно. Надо креститься. Или вы в Бога не верите?