— Ты… Ты… Извини меня, я… — пролепетал он, подходя к диванчику.

— Да ерунда, просто бежать было довольно трудно, — совершенно спокойно проговорила Шкляр холодным тоном.

— Но я…

— Ничего! — отмахнулась от него Инесса, уронив пепел между своих ног.

— Но ты…

— Чепуха! — возвысила голос Шкляр.

— Ты… будешь, ты… хочешь, ты…

— Конечно, — ответила Шкляр, улыбнувшись ярко накрашенными губами. — Я хочу употребить опиум!

— Вот и правильно, — хохотнув, вставил Коля.

— Но ты…

— Я хочу! — повторила Инесса, гордо поглядев в ширинку Жоры. — Ты же сам мне предлагал?

— Но я…

— Все!! — отрезала Шкляр, сделав какой-то дирижерский жест руками.

— Ладно, девушка, — весело проговорил Арсен, разминая своими бледными тонкими пальцами нестерпимо пахнущую нашатырем желтовато-коричневую кашицу в белой кастрюле, — потом меня вспомнишь, твое дело. Это, конечно, приятно, пока игрушечки, а когда вот подсядешь…

— Да чего ты к ней привязался, что ты ее пугаешь!.. — укоризненно воскликнул Армен. — Отстань от нее, ты прямо как воспитатель какой-то! Вы его не слушайте, это все муть.

— Да мне все равно! Ладно, замолкаю, — безразлично сказал Арсен, зажмурившись от едких паров нашатыря. — Пусть делает, что хочет.

— Да! — вдруг выпалил Жора, садясь на табурет. — Делай, что хочешь, черт с тобой, Инна! Я согласен, плевать, сам предлагал… Это все муть!

— Посмотрим, — сказала Инесса Шкляр.

3

Арсен зажег две конфорки и закрыл плиту сверху железным противнем. Затем он влил в кастрюлю с молотой маковой соломкой растворитель и поставил ее на противень. Слегка прокипятив, он снял кастрюлю.

— Коля, давай какой-нибудь чистый кусок простыни, или чего там у тебя… И будешь держать. Надо бы остудить, да ладно…