Помолчав, она призналась:

— Я сама виновата. Да, сообщения приходили, но я слишком глубоко ушла в свои горести, не до того было.

Джарнти, опустив голову, почти дремал, но при этих словах встрепенулся и в полусне хрипло торжествующе захохотал, забормотал:

— Накажите ее, побейте ее, слышите? Она сама призналась! — И снова уронил голову на грудь. Челюсть у солдата отвисла, но он не выпускал из руки опустевшую чашу. Одна девушка начала было осторожно разжимать его пальцы, чтобы забрать чашу. Джарнти вцепился в чашу, выпятил нижнюю губу и вызывающе вздернул подбородок, но, увидев перед собой хорошенькую женщину, сделал попытку обхватить ее руками. Девушка быстро отскочила, и его снова охватил пьяный дурман.

Слезы навернулись на глаза Эл-Ит. Сначала женщины, потом и мужчины заметили неотесанные манеры ее спутника и сразу поняли, что ждет их королеву в будущем. Они уже чуть было не начали стенать и причитать, но Эл-Ит их остановила, подняв руку.

— Чем тут поможешь, — тихо проговорила она дрожащими губами. — Такой нам пришел Приказ. И мне уже понятно, что Зону Четыре этот приказ обрадовал не больше, чем нас.

Все вопросительно смотрели на нее, и Эл-Ит кивнула:

— Да. Бен Ата очень сердит. Я сегодня это поняла из их разговоров.

— Бен Ата… Бен Ата… — Солдат мотал головой во все стороны и невнятно бормотал: — Ты и достать его не успеешь этими своими штучками — ягодами там или еще чем, как он сдерет с тебя одежду.

Услышав эти слова, один мужчина встал, чтобы оттащить Джарнти в сторону, и уже ухватил его под мышки, но Эл-Ит, подняв руку, остановила пастуха.

— Меня больше беспокоит скот. Что вы сообщали в своих депешах?

— Представь себе, Эл-Ит, ничего конкретного. Просто наши животные стали очень беспокойными. Загрустили.

— И что, это происходит во всех стадах в степи?

— Да по всей нашей зоне, как говорят. Неужели на плато тебе об этом не рассказывали?