Эл-Ит смотрела на него снизу вверх отсутствующим взглядом. Бен Ата поразился. Она не плакала. Не царапалась. Не обзывала его по-всякому. Не проявила холодного беспощадного отвращения, которое он с ужасом замечал в некоторых своих жертвах. Вообще ничего. Ему пришло в голову, что женщину заинтересовало это совершенно неожиданное для нее происшествие.

— Ну, ты, — прорычал он сквозь зубы, — надо же, как мне тебя навязали!

И тут Бен Ата услышал неожиданный, но безошибочно узнаваемый звук — она смеялась. Эл-Ит села, свесив ноги через край тахты, потом вдруг маленько всплакнула, отчего ее плечи бесшумно затряслись, затем, так же внезапно, прекратила рыдать, пробралась к своей подушке и уселась на нее спиной к стене, уставясь на жениха.

Он отметил, что она его боится, но не так, как ему бы хотелось.

— Ну, — сказал Бен Ата, — вот так-то. — И неловко искоса взглянул на нее, как бы ожидая реакции.

— Ты всегда ведешь себя с женщинами именно так? — спросила Эл-Ит. — Или просто я тебе не понравилась?

Услышав эти слова, он взглянул на нее с мольбой, присел на пол возле кровати и начал молотить кулаками по постели.

И тут до нее дошло, что он просто мальчишка, не более того. Эл-Ит посмотрела на него материнским взглядом, у нее самой были сыновья-подростки, и в первый раз ее сердце смягчилось.

Глядя на него своими большими глазами, еще полными слез, она сказала:

— Знаешь, мне кажется, ты кое-чему мог бы поучиться у нас.

Бен Ата неопределенно покачал своей большой лохматой головой, как будто на сегодня уже услышал достаточно много нового для себя. Так он и сидел, в той же позе, наклонившись вперед, не глядя на нее, но ловил каждое ее слово.

— Во-первых, ты слышал когда-нибудь, что для зачатия можно заранее выбрать подходящий момент?

Бен Ата вздрогнул. Потому что Эл-Ит снова заговорила о детях. Он снова стукнул кулаком по постели.