Видневшаяся вдали полоска обозначала длинный прямоугольный пруд, на котором играли струи воды. Его раздражение не прошло, периодически Бен Ата ощущал его приступы. Этот павильон, эти анфилады комнат в нем, подходы к нему, галереи, парк, обилие прудов и фонтанов, прогулочные дорожки со ступеньками на разных уровнях — и все чертовски точно вымерено, описано, измерено, и не просто так, — а половинами и четвертями и долями, с неожиданными нарушениями стандарта. Их архитекторы, которые все как один до сих пор годами строили исключительно форты, башни и бараки, могли бы взбунтоваться. Вот, например, в этом очень длинном и узком пруду, — какая-то канава, как проворчал он, увидев план-чертеж, — было запроектировано возвести семь струй. Не пять, не десять, не двадцать, — именно семь. А в длинном, находящемся сразу за ним овальном пруду, — три, и все разной высоты…

По одну сторону прудов росла рощица из девяти лавров, и под ними Бен Ата с тревогой увидел какой-то призрак. Это не может быть женщина — слишком уж велика фигура. Тем не менее до него донеслись какие-то звуки. И он тут же понял, что это конь — ее чертов конь! Затем Бен Ата увидел и Эл-Ит — в конце длинного пруда, между ним и овальным прудом: она неподвижно сидела на высокой каменной террасе, имеющей форму круга, радиусом точно в семь с половиной футов. Каменщики, строившие эту террасу, еще шутили, что из нее может выйти неплохая лежанка. Ох уж эти шуточки, его уже тошнило от них, до смерти тошнило от всей этой истории… Интересно, видит ли она его? Но почему бы и нет? Ведь он-то ее видит, почему бы ей не видеть его.

И что тут смешного? Бен Ата принял вполне нормальную позу: ноги расставлены, руки скрещены на груди, все точно так, как принято у солдат.

Он почувствовал, что в нем еще не улеглись эта настороженность и хладнокровие, готовность броситься в погоню: но вот Эл-Ит сидит там, и нечего преследовать ее, бедняжку, неопрятную беженку, отправлять за ней по болотам и лужам пол-армии, которой ему же и придется командовать… пора бы ему и расслабиться.