Центральная часть нашей страны располагается на высоком плато, спуститься с которого можно по перевалам и ущельям, и там быстро не поскачешь, тем более что Эл-Ит останавливалась поговорить с каждым, кто обращался к ней: заметив такого человека, она тут же придерживала коня и ждала, когда к ней подойдут.

Теперь выражение лиц солдат изменилось: они разворчались, ведь в их планы входило до наступления ночи пересечь границу. Когда же еще одна толпа подданных замахала руками и позвала Эл-Ит, у нее за спиной раздался громкий ропот: солдаты не скрывали своего недовольства. Тогда она развернула коня и мигом подъехала к ним, остановившись в нескольких шагах от передней линии всадников, так что тем пришлось быстро осадить своих коней.

— В чем дело? — спросила Эл-Ит. — Не лучше ли сказать обо всем прямо, чем шушукаться у меня за спиной?

Ее слова солдатам не понравились, и они ответили взрывом злобных выкриков, но командир их тут же усмирил.

— Нам дан соответствующий приказ, — объяснил он.

— Пока я в своей стране, — возразила Эл-Ит, — я буду поступать так, как принято у нас.

Но солдаты ее явно не поняли, и она стала объяснять:

— Я занимаю свой пост по воле народа. Мне не пристало заносчиво проезжать мимо, если подданные дали понять, что хотят со мной говорить.

Солдаты снова переглянулись. Командир не скрывал нетерпения.

— Не рассчитывайте, что я ради вас нарушу наши обычаи, — заявила Эл-Ит.

— Мы взяли с собой только один паек на экстренный случай, чтобы слегка перекусить, — сказал он.

Женщина в недоумении покачала головой, как бы не веря своим ушам.

Она и не предполагала, что этот жест будет воспринят как знак презрения, но солдаты именно так ее и поняли. Покраснев, командир отряда выпалил:

— Вообще-то мы все, если требуется, во время кампаний можем не есть неделями.