Вы слышали про манифест герцога Брауншвейгского? Там было сказано, что Париж будет взят и «полностью уничтожен»!

Уничтожить Париж! Представляете себе? На это способны только австрийцы, короли, аристократы, тираны, враги свободы и нации! Французы, братья! Как? Неужели мы допустим врага в сердце страны?..

Но об этом дальше. А теперь о двух толстяках, о двух винных бочках, о двух жителях Парижа. Одного из них звали Луи Бурбон. Он был королём Франции и жил во дворце Тюильри. Занимался он тем, что тайно сносился с врагами нации и ждал появления белых войск. Звали его на Новом мосту «господин Вето», потому что он имел право «наложить вето», то есть запретить любой закон, принятый Законодательным собранием.

У «господина Вето» была жена, которую, естественно, звали «госпожа Вето». Вы, наверно, слышали о ней? Это была королева Мария-Антуанетта, прирождённая австриячка и белоручка, ну, одним словом, это была та самая королева, которая, узнав, что у парижан нет хлеба, заметила с улыбкой: «Если у них нет хлеба, пусть едят печенье…»

Французы, граждане и гражданки! Когда враг рвётся к сердцу страны, можно ли допустить, чтоб в самом сердце гнездились предатели? И, однако, это было так: в сердце Парижа, во дворце Тюильри, ткалась паутина измены…

Довольно! Поговорим о другом толстяке, о другом Луи — о Луи Малуэтте, скрипаче из секции Арсенала, которого знали оба берега реки, и северный и южный. Обычным местом его выступлений был Новый мост.

Дядюшка Малуэтт играл на скрипке самоновейшие песенки и раздавал тексты. Не было такого события, про которое дядюшка Малуэтт тут же не сочинил бы песню.

Конечно, это были не какие-нибудь особенные песенки — это были простенькие напевы французских городков и деревень. Вы могли бы услышать эти напевы и до дядюшки Малуэтта где-нибудь в Шампании или Блуа вечером на площади, перед кабачком «Трёх сердец» или «Красного петуха». Да вы наверно слышали такие песенки?