Для чего все остальное – бетонное, чугунное и деревянное – по-нятно. Поднимаем, таскаем, двигаем, в воздух подбрасываем, на дальность бросаем.

Еще есть глыба. Сколько она весит, неизвестно. Много. Больше тонны. Глыба – наше наказание. Если кто япончиские задания плохо выполняет, идет на глыбу. Поднять глыбу нельзя, слишком тяжелая. А вот с места сдвинуть можно. Мы сдвигаем.

Реже других у глыбы Гуинплен потеет. По двум причинам. Пер-вая -

Гуинплен легко выполняет все нормативы Японца. Вторая – Гу-инплен любимчик Японца, и даже если у него случаются срывы или недолеты,

Японец выпучивает свои рыбьи глаза, отводит их в сторону и делает вид, что не заметил. И все же Гуинплену приходиться иногда двигать глыбу. Это происходит тогда, когда находятся сомневающиеся в том, что глыбу можно за раз сдвинуть больше, чем на сантиметр. Это я про новеньких.

В принципе, если объективно, Гуинплен – парень не злой и, что самое главное, не подлый. Особым отношением к нему Японца (да и других инструкторов) не пользуется – пашет наряду со всеми. Многие

Гуинплена уважают, и пример с него берут. Мое отношение к Гуинпле-ну

– это мое отношение, я его никому не навяливаю.

Гуинплен прибыл в отряд вместе со мной, в один день. Дуремар и

Хоббит на следующий день появились, а с Гуинпленом мы вместе на вертолете прилетели. Мне еще в вертолете его усмешка не понрави-лась

– левый уголок губ чуть-чуть вверх приподнят, самую малость, но заметно. А в желтых глазах – иголки. Позже я узнал, что губы кверху

– это у него от ранения. Пуля-дура по скуле мазнула, скользом, но ка-кую-то мышцу зацепила, порвала напрочь. Мышцу потом сшили, а уголок губ после операции вверх подпрыгнул. Шрамик маленький ак-куратный, не приглядываться, так и не заметишь… Ну, губы ладно, а глаза? Желтые, кошачьи? Их колючесть ранением не объяснишь.

Или пуля та разрывная была, а иголочки – это осколки от нее…? И еще у Гуинплена левый глаз дергается, кажется, что подмигивает.