* * *

Часам к трем сызнова разожгли большой костер; приволокли украденный рекламный баннер, уж с месяц служивший скатертью; разложили прикупленную снедь…

— Катька, а ты случаем ничего не забыла мне отдать? — с подозрительной ухмылкой справился Алик после первой же порции прохладной водки.

— Ась? А чё я могла забыть? — привычно прикидываясь дурочкой, обратила она к нему свою одутловатую рожу.

— Тут такое дело… Мужик-то при деньгах был, в дорогущем прикиде, в башмаках за пару штук баксов — грохнули, видать, не грабежа ради, а за другие проделки. И вдруг без часов! Странно, однако!.. И часики-то аккурат должны были тикать на той самой ручке, что ты под шелухой углядела.

— Не я, Алик! Вот те крест — не я!..

Но разорившийся коммерсант давненько знал рыжую бестию. Потому, не слушая оправданий, опрокинул вторую стопку, яростно занюхал рукавом, встал и, подойдя вплотную, с разворота врезал барышне в левый глаз. Откатившись от «скатерки» и протяжно подвывая, та проворно расстегнула кофту, вывалила наружу одну грудь — полезла в серый застиранный лифчик, что носила заместо двух внутренних карманов.

Скоро «администратор» с интересом рассматривал простенькие на вид часы то ли в золотом, то ли в позолоченном корпусе.

— Так, дорогая наша мисс Помойка, — молвил он, пряча находку, — групповым изнасилованием тебя стращать бесполезно — ты от этого занятия токо кайф ловишь. Пару пальцев в следующий раз ножом отхвачу. Усекла?

— Угу, — перестав выть, кивнула Екатерина. Боле расправы не предвиделось, и нужда надрывать связки жалобным воем отпала.

Усевшись на место, она приняла от старика Окунева стакан, выпила одним махом содержимое, а холодную емкость прижала к пылавшей левой скуле…

* * *