Часом позже, во время передачи мзды Косте Соломатину — главе местной «крыши», из кармана Алика послышался мелодичный звон.

— Это чё? — почесав давнишний шрам на щеке, уставился на него коренастый бритоголовый бандит. — Сотовый что ли новый прикупил?

— Не… — замялся «администратор», да зная любопытство скорого на расправу знакомца с погонялом «Костоправ», вытянул на свет божий часы: — Сколько дашь?

— Штуку, — невозмутимо отвечал тот, осматривая товар.

— Штуку?.. — обиделся Алик и потянулся за дорогой вещицей.

Но накаченный молодец расставаться с нею не спешил. Отстранившись, процедил:

— Ладно, полтораха и свободен.

— Не-е, мало. Они ж золотые!

— Они-то можа и золотые. Только ты, паря, со мной делиться обязан такими находками! Или скажешь: не твоя рвань раскопала их на моей свалке?..

— Так что с того?! Кто без этой рвани их разыскал бы? Археологи лет через тыщу?..

— Две штуки и разговор окончен, — полез Костоправ в карман джинсовых брюк.

— Не-е, не согласен, — заупрямился бывший торгаш.

Ладонь бандита на мгновение замерла в кармане, затем сызнова зашевелилась, словно что-то разыскивая, нащупывая… Спустя пару секунд появилась сжатой в кулак, с тускло мерцавшими заостренными «перстнями» кастета.

После двух коротких, но мощных ударов «администратор» глухо застонал и рухнул на асфальт; следом сухим осенним листом полетела голубоватая тысячная купюра…

* * *

— Сколько такие потянут?

Моисей — худощавый смуглый часовщик, он же скупщик золота долго не отвечал, внимательно рассматривая корпус сквозь прилепленное к глазу черной оправой увеличительное стекло. Потом, осторожно поддев крышку специальным пинцетом, жевал губами, изучая тонкий механизм…

— Полтоы тысячи доллаов, — наконец изрек он, с нещадной частотой глотая букву «р».

— Долларов?! — изумленно переспросил Костя.

— Да, доллаов. Аассчитаться могу пьямо сейчас.