— У тебя есть эдвил? — спросила Эмми. И прошептала: — У Дункана он всегда при себе.

Ли собиралась было съязвить, что у Дункана всегда при себе много разных вещей — визитная карточка любимой службы сопровождения, его детская фотография размером с бумажник и время от времени одна-две бородавки на гениталиях, которые он называл папилломами, — но сдержалась. Во-первых, Эмми и так страдала, а во-вторых, это явилось бы лицемерием: вопреки всеобщей убежденности у Ли тоже было не все в порядке. Но она выбросила мысль о Расселе из головы.

— Конечно, сейчас принесу, — спокойно сказала она, поворачиваясь к свистящему чайнику. — Чай готов.

Девушки сделали по глотку, как в дверь позвонили. Эмми посмотрела на Ли, и та просто ответила:

— Адриана.

— Открыто! — крикнула она, но Адриана уже влетела в гостиную и, подбоченясь, потребовала ответа:

— Что тут происходит? — легкий бразильский акцент Адрианы, в спокойном состоянии придававший голосу мягкую сексуальную мелодичность, делал речь практически неразборчивой, когда, по собственному определению девушки, ее охватывала «страсть» в отношении кого-нибудь или чего-нибудь. Что случалось отнюдь не редко. — Что пьем?

Ли кивнула в сторону кухни:

— Вода еще горячая. Загляни в шкафчик над микроволновкой. Там у меня целая куча разного ароматизированного…

— Никакого чая! — закричала Адриана и указала на Эмми. — Неужели ты не видишь, как она несчастна? Нам нужны настоящие напитки. Я приготовлю кампари.

— У меня нет мяты. И лаймов. Вообще-то не уверена, есть ли у меня нужный алкоголь, — сказала Ли.

— Я все принесла.

Адриана, ухмыляясь, подняла над головой большой бумажный пакет.

Ли частенько находила порывистость Адрианы раздражающей, иногда нетерпимой, но этим вечером была благодарна подруге за то, что та взяла ситуацию под контроль.