— Да, этот Сверчок приносит удачу!

Сам же Сверчок, который, в отличие от бабушки, не закрывал глаз и все видел, прижимаясь к стенке клетки, дрожа и икая от страха, в этот миг хлопнулся в обморок.

Едва Фа Ли успела облегченно перевести дух, как послышалось конское ржание — великолепный вороной конь промчался по улице и остановился рядом с ней. На коне без седла, с одной лишь уздечкой, красовалась Мулан, сидя по-мужски, то есть верхом, насколько ей это позволяло длинное платье. Она лихо, подобно цирковой наезднице, соскочила и радостно воскликнула:

— Вот и я! — но радость ее тотчас увяла при виде грозно нахмуренных бровей матери. — Что? Но, мама, я…

— Не оправдывайся! — заявила Фа Ли, и, подхватив Мулан под руку, поскорее повела ее к двери свахи. Бабушка со «счастливым» Сверчком в руках ковыляла сзади.

Едва все они вошли в дом, как сваха с помощью матери и бабушки тотчас принялась за дело. Прежде всего, Мулан затолкали в большой чан с водой, чтобы как следует помыть.

— Ой! — закричала она. — Холодная!

— Слишком долго пришлось тебя ждать, — сурово возразила мать, — Вот вода и остыла.

И тут она заметила размытые водой иероглифы на правой руке девушки.

— Это еще что такое?!

— Ну… — смущенно пробормотала Мулан, — Это… Чтобы ничего не забыть…

Возмущенная мать, не находя даже слов, так пихнула свою дочку, что та с головой ушла под воду, а бабушка, стоя рядом, бормотала:

— Все это трудней, чем я думала…

Пока Мулан усиленно намыливали, отмывали и вытирали, сваха изо всех сил суетилась вокруг, а когда, наконец, вымытая и одетая Мулан уселась на циновке, сваха с помощницей вновь накинулись на нее, сооружая из ее длинных и блестящих волос нечто немыслимое — никогда еще у Мулан не было такой роскошной прически!