— Процитируй последнее из наставлений! — приказала сваха.

Мулан мило улыбнулась, а потом прикрылась веером и незаметно выплюнула Сверчка в сторону, после чего подтянула правый рукав и, глядя на столбик расплывшихся от воды иероглифов, запинаясь, проговорила:

— Выполняй обязанности… сохраняя спокойствие и достоинство. Сначала думай, а потом дуй… нет, дей… ствуй… Только тогда ты добьешься почета.

Сваха, скривившись, как от зубной боли, обошла Мулан, выхватила у нее из рук веер и внимательно рассмотрела его. Убедившись, что там ничего не написано, она сунула веер обратно Мулан и, схватив ее за руку, потащила к столу. При этом вся ее ладонь оказалась густо вымазана черной тушью, но сваха этого не заметила. Усадив подопечную в кресло, сваха поставила перед ней фарфоровый чайник и чашечку и приказала:

— А ну-ка, разлей чай. Чтобы понравиться родителям мужа, надо проявить чувство собственного достоинства… — произнеся эти слова, она важно провела пальцами сверху вниз по сторонам рта и потерла подбородок, оставив на своем лице полосы жирной туши в виде усов и бороды. Лицо ее, и без того мрачное и нахмуренное, стало и вовсе угрожающим.

Мулан, заворожено смотревшая на это превращение, вздрогнула, очнувшись, схватила чайник и, не в силах отвести взор от лица свахи, стала лить чай мимо чашки, прямо на стол.

Сваха между тем покровительственно продолжала:

— … да, чувство собственного достоинства, хорошее воспитание и манеры.

Спохватившись, Мулан, наполнила чашку чаем, и тут вдруг заметила, что ее «счастливый» Сверчок, развалившись в чашке, как в ванне, нежится в горячей воде, блаженно жмурясь от удовольствия.

Между тем сваха, взяв чашку и с наслаждением вдыхая аромат чая, поднесла ее ко рту. Сверчок, увидев перед собой раскрытую пасть с множеством острых зубов, в ужасе отшатнулся.

— Прошу прощения! — воскликнула Мулан.