– Ты у меня прямо дед Мороз, – сказала старичку Брунгильда в грустный день их встречи. Но в считанные часы произвела переоценку вечных ценностей и сказала: – Нет, ты не дед Мороз, ты дед Огонь!

И старичку это определение понравилось невероятно и польстило до такой степени, что он обещал купить Брунгильде мотороллер “Хонда” с коляской и оставить дом свой после смерти. На вечную память и чтобы в нем жить.

– Правда, умирать в обозримом будущем я не планирую, – говорил старичок. Но дом на южной окраине Розенбурга был у него действительно большой, не дом, а целая недвижимость. Двенадцать комнат на трех этажах, не считая санитарных, подсобных и гаражных помещений. И отопление не печное, а центральное.

Во всяком случае, так сам старичок описывал. Брунгильда видела его дом исключительно снаружи, из машины – когда заезжала, чтобы взять старичка и увезти. Он же к себе не приглашал ее категорически. Даже на порог не приглашал. Сам всегда выходил и нервно, как ждет любовник молодой, ее поджидал. Прохаживаясь. И любовь их обычно проистекала на ее суверенной территории или в городских общедоступных заведениях. Типа ресторанчиков маленьких и уютных, где можно пива выпить с сосисками и посидеть, отдыхая всеми членами от повседневной жизни.

Брунгильде было же, от чего отдыхать. Ее в этот Розенбург командировали открыть филиал трансевропейской похоронной компании

“Heimkehr” и работать в нем ненормировано. И старичку, хоть он не трудился никогда в поте лица, будучи по матери графом, тоже отдых требовался. Все же устал он за долгие годы, и груз прожитых лет его томил.

“H e i m k e h r” – “Возвращение домой (на родину)”.