Григ – особая глава в моей жизни. В детстве он был прилежным, даже способным, но нелюдимым. Учился он на отлично. Одноклассники сторонились его, видимо, чувствовали в нем какую– то внутреннюю силу. С годами эта сила превратилась в полыхающий огонь, но не ровный, как в камине, а разрушительный, яростный пожар. Невысокого роста, очень худой, с длинными руками, длинными волосами, всегда убранными в хвост… В профиль Григ очень напоминал индейца. Этому способствовала некоторая смуглость кожи и неожиданный разрез карих, почти черных глаз. И в школе, и в институте его так и прозвали «индеец».

Григ никого не приглашал в дом. Этой чести удостоилась только я. В одной из пузатых напольных ваз в тетином доме наверняка до сих пор хранится ключ от особняка, который Григ однажды вручил мне.

Привязанности Грига были болезненными, видимо, поэтому он и сторонился людей. В шестом классе он сблизился с одноклассником. Но отец того мальчика был военнослужащим, и, когда семья переехала в другой город, Григ заболел. Он умудрился переболеть всеми детскими болезнями за полгода, его бедная мама не знала, что думать. Потом эту «высокую болезнь» Григ перенес на меня, в течение года терпеливо отправляя в Москву письма и ожидая лета, когда я снова появлюсь в Веденске и когда целыми днями можно быть вместе, расставаясь разве что на ночь.

Говорил Григ всегда мало. Но если брался рассказывать, то делал это бесподобно. Характеристики, которые он давал людям, были бы почти оскорбительными, если бы не его мягкое чувство юмора. Друзьями Григ так и не обзавелся.