Все это проносилось в моей голове, пока мы сжимали друг друга в объятиях на скамейке у моря, словно это была не я, а другой человек, который наблюдал за мной и регистрировал мои чувства…

Разбираясь с ворохом пособий по фонетике немецкого языка, я снова наткнулась на «антистрессовую» книжку Гути. Итак, первые два совета все-таки помогли. Посмотрим, что там у них предлагается еще? Совет номер три гласил: «Напишите письмо обо всем, что вас тревожит, а потом мысленно сожгите его или отправьте в космос». Что же, попытаться, по крайней мере, стоило. Я писала день, ночь, утро. Стирала написанное, снова писала. Сначала мое послание было полно эмоций, от которых я поспешила избавиться. Опять села за компьютер, попробовала изложить все в виде информационного бюллетеня. Я писала о наших колесах обозрения «Сити-вью», о контрактах, о менеджерах, пропадающих после подписания контракта, об аварии «моего» колеса в Поволжье… О том, как несправедливо поступили со мной Аркаша и Толяша… О счете один-ноль, кстати, тоже. Наконец, мое «письмо горечи» было окончено. Я еще раз его перечитала и отправила. Только не в глубины космоса, как советовала книжка Гути, а на личный мейл Вартаняна, добытый, разумеется верной Августой. «Один-один», – удовлетворенно пробормотала я, вспоминая постнолицего.

Удивительно, но именно Веденск предлагал мне одну работу за другой. Через неделю к моей нагрузке в театре прибавилось занятие в управлении порта, где трудились те самые немецкие партнеры, ради которых так старались артисты местной оперы. Речь шла о новом методе скоростной разгрузки-погрузки, который разработал российский инженер – он сам и внедрял метод вместе с партнерами из Гамбурга. Контракт переводчика с германской стороны закончился, порту срочно понадобился грамотный специалист, владеющий техническими терминами. Тут я и подвернулась.