Некоторые из нас боятся смерти, а кое-кто — одиночества. Профейн боялся ландшафтов или морских пейзажей подобных этому — где кроме него нет ни единой живой души. Но, казалось, именно в такие места он все время и попадал: сворачиваешь ли за угол, или выходишь на открытую палубу, — оказываешься в чужой, враждебной стране.

Дверь сзади отворилась, и вскоре он почувствовал, как голые ладони Паолы скользнули ему подмышки, а ее щека прижалась к спине. Его глаз мысленно отделился от тела и взглядом постороннего посмотрел на них со стороны, как на пейзаж. Присутствие Паолы не делало мир менее враждебным. Они так и стояли, пока паром не вошел в слип, — залязгали цепи, раздались скулящие звуки автомобильного зажигания, на машинах заработали моторы.

В автобусе ехали молча. Выйдя возле отеля «Монтичелло», они отправились на Большую Восточную, дабы найти Свина и Железу. "Могила моряка" оказалась темной, — впервые, сколько Профейн себя помнил. Наверное, прикрыла полиция.

Свина они обнаружили у Честера в "Хиллбилли Хэвн" — соседнем баре. Влажный сидел вместе с музыкантами.

— Гуляем! Гуляем! — кричал Свин.

Дюжина бывших «эшафотовцев» жаждали воссоединения. Свин, назначивший себя председателем, остановил выбор на "Сюзанне Сквадуччи" — итальянском лайнере-люкс, который достраивался на одной из верфей Ньюпорт-Ньюса.

— Опять в Ньюпорт-Ньюc? — (Профейн решил не рассказывать Свину о размолвке с Тефлоном). Итак, снова йо-йо.

— С этим пора кончать, — сказал он, но никто его не услышал. Свин тем временем выплясывал с Паолой неприличное буги.

III

Профейн заночевал у Свина, который жил у старых паромных доков. Он спал один. Паола случайно встретила одну из Беатрис и ушла на ночь к ней, сдержанно пообещав Профейну быть его дамой на новогоднем празднике.