Развивая свою политику материнства, она установила в баре пивные краны, выполненные из пористой резины в форме огромных женских грудей. В день получки с восьми до девяти проводилось мероприятие, именуемое миссис Буффо "Часом кормления". Она начинала его весьма официально: появлялась из задней комнаты в расшитом драконами кимоно, подаренном ей одним из обожателей с Седьмой флота, подносила к губам золотую боцманскую дудку и играла сигнал "На камбуз". По этому сигналу все срывались с места, и некоторым счастливчикам удавалось присосаться к кранам. Кранов было всего семь, а на веселом представлении присутствовало в среднем двести пятьдесят матросов.

Из-за стойки появилась голова Шныры. Глянув на Профейна, он щелкнул зубами.

— Знакомься, — сказал Шныра, — мой дружок Влажная Железа. Только что с корабля. — Он указал на длинного печального южанина с вытянутым носом, который шел сзади, волоча по опилкам гитару.

— Привет! — откликнулся Влажная Железа. — Хочется спеть тебе одну песенку.

— В честь твоего превращения в ОПШа, — прокомментировал Шныра. — Влажный всем поет эту песню.

— Это же было еще в прошлом году, — сказал Профейн.

Но Влажная Железа уже оперся ногой на медное ограждение, положил на колено гитару и начал бренчать. Отыграв восемь тактов, он запел в ритме вальса:

Одинокий Покинутый Штатский,

Мы будем скучать по тебе.

Матросы и юнги исходят слезами -

Завидуют славной судьбе.

Но шаг этот глуп и опасен.

Дальнейший твой жребий ужасен.

Тысячу рапортов ты отчитал.

Дай мне хоть сто лет и вечный штурвал, -

Я не стану Покинутым Штатским.

— Неплохо, — сказал Профейн в пивную кружку.

— Это не все, — сообщил Влажная Железа.