Баттиста затаил дыхание: в самом деле, послышалось приближение быстрых и легких шагов. Молодой человек спрятался за вековой елью и стал ждать, а…

— Холодный пот выступил у него на лбу, — скажут читатели.

Нет. А сердце его бешено колотилось.

И вот вдали на тропинке показалась прекрасная девушка в черной накидке.

«Неужели она?» — подумал наш друг.

Он положил дона Танкреди в сумочку, выступил вперед и, галантно поклонившись, собирался уже произнести одну из фраз, которые говорят в этих случаях: «Разрешите вас на одно слово, синьорина?» — как вдруг девушка испуганно вскрикнула.

— И здесь вы? — сказала она. — Да оставьте же меня в покое, ради бога!

Баттиста быстрым движением спрятал свою старую шляпу: перед ним стояла незнакомая наездница из городского парка. Он поборол свою робость:

— Синьорина, вы позволите вас проводить? — сказал он.

— Сударь, — ответила девушка, — я ищу доктора для своей матери.

— Здесь как раз живет один недалеко отсюда, — сказал молодой человек, который уже больше не чувствовал ни усталости, ни холода.

Дон Танкреди хотел вмешаться, но Баттиста спрятал сумочку в карман и стал напевать, чтобы заглушить голосок своего непрезентабельного спутника. Быстрым шагом молодые люди добрались до дома, на двери которого Баттиста видел фамилию доктора. Здесь все было тихо и пустынно. Они дернули за шнур колокольчика и подождали минуту. Из дома не доносилось ни звука. Они стали бешено стучать в стекла низких окон. Снова подождали. Ничего. Они снова стали стучать, еще сильнее, и наконец изнутри донесся сонный голос:

— Мерзавцы! Вы прекратите когда-нибудь беспокоить спящих порядочных людей?

Баттиста страшно перепугался. Но Эдельвейс проявила храбрость.

— Извините, — сказала она, — что беспокоим вас в такой час. Мы хотели бы узнать, дома ли доктор.

Окно открылось и в проеме показалась почтенная лысина старого ученого. Он внимательно оглядел обоих.