Он напрягся.

— Нет, — сказал он себе, — ты не можешь, не должен ей изменять.

И принялся слушать.

Он услышал глубокий стон и шум, который производит человек, переворачивающийся в кровати, оттого что никак не может заснуть. Конечно, человеческое существо; быть может, женщина, которая услышала, что в соседнем номере кто-то есть и старалась привлечь внимание незнакомого путешественника. Баттиста значительно покашлял. За дверью вновь послышался вздох. Баттиста вскочил и начал шуметь, стараясь делать это как можно заметнее. Он стукнул ногой по полу, передвинул стул, уронил тазик с водой, посвистел. Потом напряг слух. В соседнем номере слышался шум, вперемежку со вздохами. Тогда он прильнул глазом к отверстию в межкомнатной двери; его поразил приятный запах одеколона и тонких духов. Дырочка позволяла видеть часть кровати и смутные формы человеческого существа, которое ворочалось под одеялом. Баттиста продолжал смотреть, не обращая внимание на холод и неудобное положение. Чтобы устроиться поудобнее, он придвинул к двери стул, набросил на плечи одеяло и снова занял наблюдательный пост. Его начал одолевать сон, он хотел было уже оставить свою затею, как вдруг сердце его подпрыгнуло: человеческая фигура внезапно пошевелилась, и две великолепные молодые голые ноги свесились с края кровати — белоснежные, гладкие, точеные ноги.

Женские ноги!

Не желая говорить из опасения быть услышанным другими, Баттиста с колотящимся сердцем нацарапал несколько строк на листке бумаги:

Я слышу, как вы вздыхаете. Могу я что-нибудь сделать для вас? Пребывая в ожидании ответа и удовольствия прочесть ваше послание, передаю вам сердечный привет.

Он просунул записку под дверь и стал ждать.

Внезапно он почувствовал толчок в груди: из-под двери вылезла ответная записка. Он схватил ее и прочел:

Сейчас приду.

В висках его бешено стучало; он кое-как пригладил себя и открыл дверь, в которую входил…