Эхо растаяло в ночи, положив в карман чаевые, которые дал ему Баттиста.

— До свидания! — крикнул ему вслед Солнечный Луч.

Он застыл на несколько мгновений, прислушиваясь к эху. И далекое эхо ответило:

— До свидания и спасибо.

Таинственный воротничок вошел в освещенный вестибюль, и Баттиста облегченно вздохнул: то был гостиничный негр, который днем занимался тем, что оттенял горный пейзаж.

Насколько печальны и бездушны большие гостиницы, где все так мягко, красиво, свежо и чисто, где безраздельно царит удобство в виде пуха и тишины, ковров и занавесок, горячей воды и холодной воды! Ни звука, ни признака жизни не доносится из номеров, где чем больше платишь, тем больше чувствуешь себя посторонним и все говорит о чужом доме. Всякий живой голос останавливается и замирает на пороге двойной двери, рядом с которой выстроились туфли для чистки, как будто это ноги невидимых часовых, выставленных там, чтобы говорить всем признакам жизни: «Здесь не пройдешь!»

Насколько же лучше в более уютных и приветливых номерах маленьких горных гостиниц, с их обшарпанными тазиками и дырками в дверях!

Горничные в гостиницах находят особое развлечение в том, чтобы прятать тапочки постояльцев. И не поворачивается язык их упрекать, если в своей однообразной и трудной жизни они позволяют себе эту невинную шутку. Иногда они прячут тапочки в комод, иногда ставят под полку, а часто засовывают их за зеркальный шкаф, либо кладут между матрасами. Когда они замечают, что гость обнаружил тайник, они находят новый. И тогда попробуйте найти тапочки. Иное утро все проходит в поисках тапочек. Наконец, вы смиряетесь и идете пить кофе с молоком босиком. Садитесь за столик, кладете сахар и — хлоп! — тапочки выпадают из складок салфетки.