Уже около года у нее болела грудь. Как всем известно, для лечения таких болезней необходимы море, или озеро, или холмы, или горы. Знаменитый врач предписал ей как раз море, и госпожа Бьянка Мария поехала на Ривьеру. Но, поскольку лучше ей не стало, она показалась другому знаменитому врачу, который прописал ей озеро. Когда она поехала на озеро, ей стало хуже. Тогда еще один знаменитый врач рекомендовал ей холмы. Она отправилась в холмы. Но, поскольку ее состояние оставалось тяжелым, четвертый знаменитый врач прописал ей высокогорье. И несколько дней назад Бьянка Мария приехала в горы. Выше она взобраться не могла. Все выше и выше — ей теперь оставалось ждать еще какого-нибудь знаменитого врача, который велит ей отправиться на небо.

— Приехал? — спрашивала она у Эдельвейс, семнадцатилетней дочери, которая дежурила у ее постели вместе с тетей Джудиттой.

— Скоро, — отвечала тетя, — скоро он приедет.

Это была ложь из жалости. Известий о супруге не имели. Больная не отрывала глаз от двери, как будто ожидала, что вот-вот в нее кто-нибудь войдет.

— Нужно вызвать врача, — сказала тетя Джудитта, — непременно.

Эдельвейс побежала будить Гастона д’Аланкура.

— Скорее, — сказала она ему, — сбегайте за доктором.

Гастон д’Аланкур был старый и верный слуга.

— Синьорина, — сказал он, — я-то схожу, но вы знаете, что селение далеко, а сейчас два часа ночи.

Эдельвейс набросила на плечи накидку и уже несколько мгновений спустя бежала что было мочи по тропинке.

Какая ужасная ночь! После двух недель ясной погоды начал падать ледяной и колючий снег, который, вихрясь, хлестал девушку по лицу. Вокруг была непроглядная тьма. У подножья горы расположились четыре деревушки. Эдельвейс направилась к ближайшей.

Баттиста, убежав от бандитов, стремглав несся с сумочкой Сусанны.

— Потише, — говорил дон Танкреди, обнаруживший свое присутствие, — потише, а то сломаем себе шею.