Поскользнувшись раз шестьсот, Баттиста подпрыгнул от радости: он увидел латунную табличку, на которой была написана фамилия — фамилия врача. Добавим, что табличка была прибита на двери, а дверь принадлежала изящному домику. Беглец уже собирался позвонить и попросить убежища, но дон Танкреди его удержал.

— В такой час, — сказал он, — подумают, что мы воры.

— Самое большее, — заметил Баттиста, — подумают, что это вор и кусочек вора.

Он снова понесся. Ему все казалось, что за ним по пятам гонится вся банда Громилы Джеппи, и при всяком шорохе листвы он ускорял бег. Дона Танкреди трясло и мотало внутри сумочки во всех смыслах — между золотой зажигалкой, любовным письмом, банкнотой в сто лир, надушенным календариком и записной книжкой, в которой были помечены дни свиданий, дни посещения портнихи и дни, когда нужно было сидеть на диете. В какой-то момент старый распутник оказался лицом к лицу с ужасным чудовищем; он отпрянул и упал в мрачную ледяную трубу. На его крики Баттиста открыл сумочку и вытащил дона Танкреди из дыры торцевого ключа, куда тот свалился. Ужасное чудовище, которое его испугало, был брелок.

Старый распутник попросил, чтобы его положили в косметический прибор.

— Там, — сказал он, — мне будет теплее.

Он уютно расположился на подушечке для пудры, но толчки от бегущего Баттисты постоянно швыряли его от пудры к губной помаде. Внезапно дон Танкреди оказался перед зеркальцем; увидев себя наполовину белым и наполовину красным, он ужасно смутился.

— Танкреди, — сказал он себе. — Где ты? До чего ты себя довел? И тебе не стыдно? Ты не мужчина, ты кукла!

Его мысли, исполненные сожаления и раскаяния, унесли его к жене, которая ждала его, и он вспомнил далекую историю своего брака.

Дон Танкреди был менее виновен, чем могли подумать. Да, уже через год после женитьбы он завел любовницу, но следует признать — он все сделал для того, чтобы жена об этом не узнала. Стараясь оградить ее от страданий, он возвел среди моря опасностей грандиозное здание из лжи, которое жалким образом рухнуло вследствие одного анонимного письма.