Я был рад, что увижу Полин, буду есть то, что она приготовила, смотреть на нее за обедом и после обеда тоже. Мы можем пойти погулять — например, вдоль акведука.
Потом, вполне вероятно, мы пойдем ночевать к ней в хижину, или останемся в Смертидее, или вернемся ко мне, если только опять не придет Маргарет, и не станет стучать в дверь.
Солнце садилось за Кучи Забытых Дел. Они виднелись далеко за пределами памяти и горели в закатном солнце.
Нежный сверчок
Я вышел из хижины, остановился на мосту и стал смотреть на реку. Ширина ее три фута. В воде стоят две статуи. Одна из них — моя мать. Она была хорошей женщиной. Я сам вылепил эту скульптуру пять лет назад.
Другая скульптура — сверчок. Я ее не делал. Кто-то другой сваял эту статую давным-давно, еще во времена тигров. Это очень нежная статуя.
Мне нравится мой мост, потому что он сделан из всего сразу: из дерева, далеких камней и мягкого настила из арбузного сахара.
Я шел в Смертидею сквозь долгие ясные сумерки, нависавшие надо мной, словно стены туннеля. Проходя сквозь лес, я потерял Смертидею из виду; деревья пахли прохладой, и сумерки под ними становились еще темнее.
Освещение мостов
Я поднял голову и сквозь сосны увидел вечернюю звезду. Она сияла с неба красным призывным светом — такие у здешних звезд краски. Они всегда такого цвета.
На противоположном конце неба я увидел еще одну звезду, менее величественную, но не менее красивую, чем та, что появилась первой.
Я подошел к настоящему мосту и покинутому мосту. Они пересекают реку рядом друг с другом. В воде прыгала форель. Прыгала форель двадцати дюймов длиной. Я подумал, что это очень красивая рыба. И понял, что долго потом буду ее вспоминать.
Я увидел человека, идущего по дороге. Это был Старый Чак, он шел из Смертидеи зажигать фонари на настоящем мосту и на покинутом мосту. Он шел медленно, потому что он очень старый человек.