Бармен положил в тарелку немного салата, поставил перед клиентом с трубкой в зубах, затем принес темно-золотистую копченую рыбу с воткнутым в нее ножом и принялся ее нарезать. Мужчина следил за каждым его движением.

– Двадцать пять лет тому назад! – сказал мужчина. – Двадцать пять! И смотри, как пролетело незаметно.

Бармен нарезал рыбу на тонкие ломтики.

– Ведь верно? – спросил мужчина.

Репродуктор под потолком потребовал, чтобы пассажиры, вылетающие рейсом таким-то, проследовали к выходу номер такой-то. Бармен поставил тарелку с тонкими лепестками янтарной рыбы перед клиентом.

– Больно мне личность твоя знакома, – продолжал мужчина. Он задумался, а потом добавил: – Может статься, в Ираке?

– В Ираке? – переспросил бармен.

– Я ведь потом в Ирак перебрался. В Ханакин. Ну и чудное название. Да и место чудное. Точно! Я тебя, должно быть, в Ираке встречал! Верно?

– И, значит, обратно во время войны, – заключил бармен.

Мужчина встрепенулся от внезапно проснувшейся надежды.

– Во время войны, точно, точно, – подтвердил он.

– Нет, в войну я сперва всю дорогу служил в Сингапурском гарнизоне, а в конце всю дорогу в лагере сидел.

Мужчина сощурился и, задумавшись, оцепенело уставился в одну точку. Затем он произнес:

– Однако ж лицо мне твое знакомо.

– Да я сроду в Ханакине не был. Ханакин, ты сказал? Ни в Ханакине, ни в Каире. И в Ираке я никогда не был.

Мужчина бесцеремонно в упор изучал бармена.

– Это не твой был? – спросил его бармен, указывая на громкоговоритель. – Слушай как следует!

– А после войны? – проговорил мужчина.

Бармен поспешил к новому посетителю, который в это время усаживался у стойки. Посетитель заказал яичницу с беконом.

– Где же, где? – громко произнес мужчина, ни к кому не обращаясь, и повернулся к новому посетителю, скучавшему в ожидании заказанного.