В темноте у моря сидел человек, и плечи его тряслись. Он громко, по-детски всхлипывал и вытирал слезы.

– Рустам, – позвала она, и горло сжалось, выплюнув морскую воду.

Он встал, отшатнулся, рванулся к ней.

– Простите, доктор.

– Девочка моя. – Он обнял ее непросохшую голову и принялся гладить.

– Знала б ты, как я тосковал.

– Ну да. – Оксана робко провела по мягким волосам, вглядываясь в лицо. – Едва не умерла, но все-таки кто-то дождался. Если б вы знали, доктор, как я себя не люблю, поэтому и меня никто… даже мама не любит.

– Я, – решительно перебил доктор. – Я. Но сейчас нужно к отцу.

– Я точно знаю, он в порядке, – бормотала Оксана. – Гвозди бы делать из этих людей…

Ольга ждала похорон. Она надеялась поговорить с серым господином, но похорон не случилось. Умершая воскресла. Еще один выстрел вхолостую.

Ольга начинала презирать его жестокие игры.

Доктор Гутман сбрил бородку, и стало заметно, что ему не сто лет, а примерно тридцать шесть и он подозрительно холост. Гладко выбритый, как жених, он строго извинился перед Оксаной, сказав, что только под страхом ее смерти он мог сделать это бессмысленное признанье.

– Почему это? – обиделась Оксана. – Неужели я такая страшная?

– Вообще-то да. – Они одновременно засмеялись. Он хохотал весело, закинув подбородок кверху. “Хороший”, – решила Оксана. Надо бы ей выйти замуж по-настоящему, купить велосипед и ситцевый халат, родить еще ребенка или двоих и стать хозяйкой курорта. На велосипеде удобно объезжать владенья.

– Эй, эй, Вадик. Слушай, Вадик, – она, поторапливая, замахала враскачку приближавшемуся водителю, – а где бабуля, ну та, на велосипеде?

– Вечные вопросы, – недовольно буркнул Вадик. – Спеклась бабуля. В тот день, как вы утопли, навернулась с Западной скалы. Травку собирала и свалилась. Рыбаки нашли под скалой, оббитую. Приехала