– Сейчас подам еду, – засуетилась Росмунта и протянула мужу оленью ногу с остатками сырого мяса.

Коравье вытащил короткий, остро отточенный нож с костяной рукояткой и принялся скоблить ногу. Он выдрал зубами жилы – отличные нитки из них выйдут. Очистив от мяса и сухожилий кость оленьей ноги, Коравье примерился и сильным ударом черенка ножа разбил ее. Показался нежно-розовый мозг, дрожащий и сладко тающий во рту. И, хотя этого не полагалось делать настоящему мужчине, Коравье, очистив от костяных осколков мозг, половину отдал Росмунте.

– Это чтобы наш будущий сын был здоровым и крепким, – сказал он.

Росмунта ела мозг и смотрела на мужа. Под пристальным взглядом жены Коравье морщился, и на его гладком лбу, как две трещины на льду, то появлялись, то исчезали морщинки.

Наконец перед Коравье появилось длинное деревянное блюдо с вареным мясом. Коравье ел и слушал новости, которые рассказывала жена.

– Вернулись Арэнкав и Мивит. Едва распрягли оленей, сразу же отправились в ярангу Локэ. Не быть бы беде! – Росмунта встревоженно посмотрела на мужа.

– Ничего не будет плохого, – успокоил ее Коравье, – наверное, не удалось найти хорошего места для летней кочевки, вот злятся.

После еды Коравье решил пройтись по стойбищу.

Солнце уже клонилось к закату, освещая тучи, низко висящие на горизонте. Они имели причудливые очертания и походили на разлегшихся на мягком весеннем снегу оленей. Лучи упирались в землю, солнце устало покоилось на них, красное от долгой ходьбы по небу. На выровненной площадке ребятишки арканом ловили оленьи рога. Рядом с ними прыгали в длину юноши. На шестах, воткнутых в снег, в меховых мешках болтались грудные младенцы.

Коравье здоровался с редкими встречными. В яранге Локэ уже убирали кэмэны после еды. Мужчины сидели возле костра и тихо беседовали.

– Пришел? – приветствовал Локэ пастуха.

– Да, пришел, – ответил Коравье и присел рядом. – Какие новости? – спросил он, обращаясь к Арэнкаву и Мивиту.