– Вести плохие, – уклончиво ответил Мивит, пожилой человек с провалившимся носом. Он вопросительно посмотрел на Локэ.

Мудрый Локэ вынул трубку изо рта и, помедлив, сказал:

– Что тут вилять, как заяц на равнине? Петля сжимается вокруг нашего горла, Коравье. На пастбищах, где мы в прошлом году летовали, появились белые люди. Они роются в земле, как псы в помойке, и что-то выискивают. Начали строить большой поселок из каменных домов. Дорогу ведут с моря в тундру. Несколько раз рвали землю – камни до небес долетали… Они уже близко от нашего стойбища. А уходить нам больше некуда. Разве только в Якутскую землю. Но и там кругом ползают железные чудовища, летают железные птицы… Гибель идет на нас… Готовьтесь к смерти…

Коравье не ожидал таких вестей. Тот мир был для него таким далеким, что молодой пастух относился к нему как к сказке, как к далекому причудливому облаку, освещенному заходящим солнцем. Он с раскрытым ртом слушал срывающийся от негодования голос мудрого Локэ. Всегда самоуверенный и спокойный, глава стойбища был неузнаваем.

– Так что же будет? – с беспокойством спросил Коравье.

– Советская власть будет! – со злостью выкрикнул Локэ.

Коравье, пораженный, уставился в рот мудрейшего. Он никогда еще не слышал от Локэ таких слов.

Ночь Локэ не спал. Зажегши светильник в чоттагине, он перебирал свое богатство, сберегаемое многие годы. На разостланную замшу ложились туго перевязанные оленьими жилами пачки бумажных денег – большие советские червонцы, давно вышедшие из обращения рубли, закрывающие ладонь, зеленые бумажки долларов, серебряные и золотые монеты неизвестного происхождения, послевоенные советские деньги. Из большого кованого сундука Локэ извлек барометр, пистолет с мешочком патронов, бинокль и деревянный граммофон с помятой трубой и тремя надтреснутыми пластинками.

Локэ перебирал вещи и вспоминал прошлое.

Локэ родился на побережье и по крови был исконным анкалином. Поселение, где жили его родители, находилось на берегу пролива, в котором смешивались воды южного и северного океанов. Место было удобное для промысла морского зверя. Белые китобои, золотоискатели и скупщики мехов были частыми гостями в прибрежных чукотских и эскимосских стойбищах.