— Я буду вознагражден, если вы хоть раз прокатитесь со мной, сэр.

Как правило, Пинмей избегал фамильярности с туземцами — это подрывало его авторитет — но на сей раз случай был особенный. Они лихо промчались по деревне, причем Варнава продемонстрировал все аллюры коня, и вскоре свернули в лес, вернее, в то, что от него осталось. Довольно приличная дорога, проложенная лесозаготовителями, петляя взбиралась на холм, к роще. Пейзаж не вызывал интереса. Лился белый свет, заполнивший, казалось, все уголки. Они обсуждали местные дела.

— Довольно ли строевого леса заготовлено для рудников? — поинтересовался мистер Пинмей в ходе беседы.

— Требуется много-много, ведь рудник все глубже уходит в гору. Мне сказали, что там, внизу, стоит такая жара, что рудокопы работают голышом. Наказать их за это?

— Нет. С шахтерами эти строгости излишни. Они особая статья.

— Понимаю. Еще мне говорили, что они стали чаще болеть.

— Это так, но на то у нас есть больница.

— Не понимаю.

— Неужто до тебя не доходит, Варнава, что по соизволению Господа цивилизации всегда сопутствует зло, но если люди исполняют волю божью, Он же дает им исцеление? Пять лет тому назад у вас в деревне не знали, что такое больница.

— Но люди не знали также, что такое болезни. Тогда мой народ был крепок.

— Болезней и тогда было предостаточно, — возразил миссионер. — А сколько пороков, суеверий, не говоря о многом другом! Междоусобицы. Мог бы ты жениться на девушке из соседнего племени пять лет назад?

— Нет. Даже взять ее в наложницы считалось бы позором.

— Позорно вообще иметь наложниц.

— Понимаю. Что касается моей женитьбы, сэр, то вы мне однажды кое-что обещали.

— Разумеется. Ты имеешь в виду концессию на рудники? Да, конечно. Я всегда считал, что с тобой поступили не вполне справедливо. Я непременно поговорю с моим будущим шурином, чтобы тебе выплатили компенсацию. Но впредь ты должен проявлять большую осторожность. Ты подписал договор, ущемляющий твои права, даже не посоветовавшись со мной. А я всегда рад помочь тебе советом.