— Достойный внук! — пробормотал Канни. — Теперь душа старика успокоится.

— Только где она, эта душа? — спросил Шрирам. — Ты не думаешь, что она уже переродилась в кого-то?

Но Канни не пожелал входить в подробности посмертного существования и занялся поджидавшими его покупателями.

Уходя, Шрирам сказал:

— Помни, я куплю у тебя эту картину, как только ты захочешь ее продать.

— Разумеется, разумеется. Обещаю подарить ее тебе, когда я решу закрыть лавку, — но не раньше! Это мой талисман!

— А если объявится муж этой госпожи и потребует картину, что ты тогда будешь делать? — спросил Шрирам.

Эти слова заставили Канни остановиться и на мгновенье задуматься, какой ему придется избрать путь.

Шрирам брел по улице, сам не зная, куда и зачем он идет. Он чувствовал себя как человек, в кармане у которого лежит могущественный талисман, с помощью которого он может взлететь в небо или оказаться где только пожелает. Он сунул руку в карман своей джиббы и покрутил на ходу банкноты. Жаль, что он не попросил управляющего дать ему новенькие: тот всучил ему бумажки, побывавшие во многих руках, видно, новенькие оставляет для больших людей. Впрочем, что такое большой человек? Им может стать любой. Не исключая его самого. У него ведь есть деньги, хотя люди по-прежнему считают его маленьким мальчиком, который держится за бабушкину юбку. Бабушка, конечно, женщина хорошая, но ей пора оставить его в покое. Не понимает, что он уже взрослый. Обращается с ним, как с ребенком — ему это надоело! Почему он не может взять двести пятьдесят — а не пятьдесят! — рупий из банка, если ему так хочется?! Теперь он сам будет ходить в банк, и ей придется позволить ему поступать так, как он пожелает. И хорошо, что в кармане у него было только пятьдесят рупий, когда он разговаривал с Канни. Покажи он ему двести, тот мог бы потребовать половину в оплату дедушкиного долга.