— Чей это портрет? — спросил он как-то, оторвавшись от подкрашенной газировки.

— Откуда мне знать? — сказал Канни. — Должно быть, какая-то королева. Верно, королева Виктория.

С таким же основанием он мог бы объявить, что это Мария-Тереза или Анна Болейн.

— Сколько ты за него заплатил?

— Почему тебя все это интересует? — с легким раздражением ответил Канни.

Будь на его месте кто-то другой, он бы завопил: «Ты кончил? Ну и проваливай! Не стой и не морочь мне голову своими вопросы!»

Но Шрирам занимал особое положение. Он был хороший покупатель, оставлял каждый день уйму денег в лавке и заслуживал уважения из-за своего счета в банке.

— А где ты его взял? — спросил Шрирам. Канни был в благодушном настроении.

— Да ты этого человека знаешь — таможенный инспектор с улицы Пиллайа. Он мне задолжал уйму денег. Я долго ждал, наконец явился однажды к нему и забрал эту картину, она у него в комнате висела. Хоть что-то с него получил.

— Если когда-нибудь захочешь ее продать, — робко сказал Шрирам, — скажи мне цену.

— Ну и ну! — захохотал Канни. Он был в превосходном настроении. — Я знаю, ты у нас можешь купить саму королеву! Настоящий заминдар\ Но я не хочу с ней расставаться. Она приносит мне удачу. С тех самых пор, как я ее там повесил, мое дело выросло в десять раз.

* * *

Как-то вечером бабушка спросила:

— Ты знаешь, какая завтра будет звезда?

— Нет. Зачем мне это? — ответил он, удобно облокотясь о холодный цементный подоконник и глядя на улицу.

Сколько он себя помнил, он всегда так сидел, с утра до вечера. Когда ему исполнился год, бабушка усадила его у окна и показала всякие интересные вещи на улице: телеги, запряженные буйволами, повозки с лошадьми и несколько первых автомобилей того времени, которые вовсю гудели и грохотали по мостовой.