Тут Ферда сам себя остановил. “Нет, мы лучше так делать не будем, а то на нас еще станут сердиться. Знаешь, мама, мне хочется придумать для детей такую машину, которая бы сама каждого мылила, скребла, споласкивала и вытирала. А если кто-нибудь из детей не захотел бы умываться, мы бы ему сказали: “Посмотри, какие красивые колесики у машины. А ну, попробуй, поверни вот это, теперь это, а теперь вот это колесико!” Дети бы колесики вертели, вертели, машина бы их мылила, скребла, споласкивала, вытирала, а дети бы радовались, что можно вертеть колесики и что машина так хорошо бегает…”

— Ах ты, затейник, затейник! — перебила его мама. — Принеси-ка лучше яички; мы их тут в сухом месте как следует уложим.

— А для яичек мы сделаем сверху вниз жёлоб, и каждое новое яичко — фю-иииить! — так и покатится в свою кладовую, — пошутил Ферда и побежал за яичками.

Когда он понёс их вниз, три первых яичка уже шевелились, пытались вырваться, потому что это были уже не яички, а маленькие червячки-личинки, вылупившиеся из яичек. Мама, склонившись к ним, сразу принялась их чистить, ласкать и кормить.

О том, как червячки стали проказничать и почему некоторые из них так сильно изменились

Как всё быстро менялось! Сколько было нового!

Через два дня домик нельзя было узнать. Сверху он был покрыт кучкой хвои, как самый настоящий муравейник. Вход теперь закрывался четырьмя камушками, а не одним, и внизу были окончательно готовы две новые кладовые: одна — для яичек, другая — с перегородками, для только что вылупившихся маленьких червячков.

Ферда ходил среди малышей, сияя от радости.