— Я тебя ненавижу, — сказал он.

Это признание ее, казалось, изумило. Но тут же Кристи выдвинула челюсть и сощурила глаза.

— А я — тебя, — заявила она.

Дэниэл бросился на нее. Поначалу он немного стеснялся того звериного урчания, которое они оба издавали, кусаясь, разрывая друг на друге одежду. Все это до конфуза напоминало кульминационную сцену «Бриттани и ее любимой плетки». Но тут Кристи, невольно дернув рукой, угодила Дэниэлу в бровь. В его черепной коробке полыхнула ослепительная красная вспышка, и Дэниэлу стало не до наблюдения за собственными действиями. Постель пахла законными владельцами: ночным потом, лосьоном после бритья и смягчающим кремом Германа Силка и его Обезьянки. Ритмически поскрипывала разболтанная половица — паркет как-никак старый. В решающий момент Дэниэл достал из ящика тюбик с хозяйским гелем. Перевернул Кристи на живот, раздвинул ей ноги коленкой, обильно намазал ее холодным, прозрачным снадобьем. И впервые вошел в нее быстро, без усилий.

— Здорово, — сказала Кристи, когда все завершилось. Развалившись на окончательно измятой постели, потянулась всеми конечностями, словно пытаясь обнять кровать, а потом принялась кататься по простыням, как кошка, оставляя на них вещественные следы произошедшего.

— Ну как, все еще меня ненавидишь? — спросил Дэниэл.

Кристи кивнула, и тут Дэниэл осознал их общую ошибку. Хотя секс для них обоих был делом гибельным, супружество, напротив, казалось чем-то вполне безопасным: тихой гаванью в опасном мире, лучшим пристанищем для двух робких одиноких душ. Так тебя наперебой уверяют, пока ты не нашел себе пары, люди женатые. Дэниэл сам толкал такие речи перед холостыми друзьями. Но в действительности все не так. Верно, что секс и насилие — явления одного порядка, а брак — одновременно арена сумасбродств, которые зовутся «взаимоотношения мужчины и женщины», и хрупкий заслон от этих сумасбродств.