— Не буду врать, — сказала Кристи, — я его на нашей свадьбе не помню. Я вообще Суинов плохо знаю. Немножко помню, как он выглядел, когда я была маленькая, вот и все.

— Тогда неудивительно, что теперь у него вид ужасный, — и Дэниэл сделал шаг назад, чтобы полюбоваться Кристи: ей очень шло элегантное зеленое платье от Виттадини. Она недавно сделала эпиляцию, и гладкая кожа на ее голых ногах, озаренная солнцем, буквально сверкала; у туфель были ажурно вырезанные носы, и сквозь отверстия виднелись тонкие пальчики с ногтями, выкрашенными розовым лаком. — Зато у тебя чудесный.

Она улыбнулась, и зрачки у нее расширились, заволакивая глаза мраком. — Вчера мне с тобой очень понравилось.

— И мне тоже, — не замедлил с ответом Дэниэл. Вчера вечером они легли на кровать валетом, поверх пухового одеяла, и под тихое воркование Ала Грина, при свечах массировали друг другу ступни, натирая их ароматическим маслом. Это упражнение им порекомендовал психотерапевт — посоветовал практиковать ласки, не содержащие никаких элементов агрессии. Вспомнив вчерашнее, Дэниэл невольно покраснел: во время массажа он ровным счетом ничего не испытал — разве что мучительную неловкость. Как ни печально, женские ступни вообще и ступни жены в частности его совершенно не возбуждали. Даже умащая благовониями грациозные ножки самой Семирамиды или Хеди Ламарр, он остался бы холоден.

Думая об этом, Дэниэл запустил руку под подол платья Кристи, намереваясь игриво чиркнуть пальцем по ее гладкому, упругому бедру, но Кристи шевельнулась, и кисть Дэниэла каким-то непостижимым образом застряла между ее ногами наподобие распорки, словно пытаясь удержать открытыми двери лифта.

— Фу, — скривилась Кристи, — зачем так грубо?

— Извини, — сказал Дэниэл.

Они присоединились к мистеру Суину у ворот дома.

— Кто такой Герман Силк? — спросил Дэниэл, когда они поравнялись с благопристойной табличкой в форме щита.