Если же, по Фейербаху, бог есть сумма идеальных качеств, чаемая как предикат полного, совершенного существа, то сущность религии (по принципу вычитания) заключается в канонизации тех свойств, которых как раз лишена та или иная раса, вернее, люди той или иной формулы крови, объединенные одной верой. Арабы не воинственны, и поэтому их бог прежде всего военный, в частности, обеспечивающий вечное блаженство тем, кто геройски пал в борьбе за распространение ислама, причем в окружении стольких наложниц, сколько неверных убил герой. Индийцы всегда голодны, наги, все недовольны, и поэтому их бог постоянно спит. Наконец, люди белой расы подвержены стяжательству, грубо материалистичны, страдают ксенофобией, поэтому их бог — блаженный бродяга, витающий в облаках, который отрицает собственность и призывает любить врагов...»

Толкнув дверь лапой, в кабинет вошел важным шагом сенбернар Наполеон; подойдя к письменному столу, он зевнул, медленно растянулся на полу и уставил на хозяина человеческие глаза. Петушков вздохнул, беззлобно выговорил псу за вторжение и уже занес было пальцы над клавиатурой компьютера, как раздался истошный зов:

— Виктор! По-маленькому! — Это мать из соседней комнаты требовала его к себе; философ крякнул и поднялся из-за стола.

Он проделал все несложные, но противные операции, связанные с естественным отправлением организма, что называется «по-маленькому», вернулся к себе в кабинет, сел за стол и с гадливостью потянул воздух ноздрями: ему чудилось, что он насквозь пропитался приторным зловонием, которое дает старческая моча. Далее он писал:

«Отсюда русский бог в глазах нашей расы (русские, конечно же, не нация, а раса в силу своей этической, духовной и интеллектуальной исключительности) долженствует быть силой высокоорганизованной, дисциплинированной, деловой, отнюдь не склонной к рефлексии, наступательной и трактующей собственность как святыню. Но нет: русский бог, в отличие от удобного бога протестантов, хотя и грозен, но благостен до умиления, всеснисходителен, ненавистник имущественности и меркантилизма. Следовательно, в данном случае бог мыслится как продолжение идеального качества, как наивысшее выражение свойств и чаяний, которые характерны для духовно и этически развитого индивидуума.