Вот этот-то, казалось бы, частный случай и загоняет учение Фейербаха в тенета неразрешимых противоречий. Принципиальнейшее из них заключается в том, что если бог есть то, чего нет в силу условий земного существования, доминанты слабостей и страстей, тогда бог представляет собой понятие фундаментально положительное, а человек — понятие фундаментально отрицательное, и, значит, религия есть осуществленный разлад человека с богом, не имеющий никаких причин для бытования в качестве религии. То есть если бы человеческое сознание функционировало по Фейербаху, то хомо сапиенс никогда не знал бы религии не только в ее высших выражениях, но и вообще...»

Дверь широко распахнулась, и в кабинет к Петушкову вошла жена. Стоя на пороге, она схватила себя за щеки и простонала:

— Виктор, у нас потоп!

— В каком смысле? — осведомился Петушков, в эту минуту еще витавший в высоких сферах и неспособный вникнуть в простые, называющие слова.

— Ты что, совсем плохой?! — сердито сказала ему жена. — В обыкновенном смысле, в том смысле, что водопровод сломался и на кухне у нас потоп!

— Хорошо. А я-то тут при чем? Сломался водопровод — так позвони в управу, в жилищно-эксплуатационную контору, или куда там еще следует позвонить!..

Жена посмотрела на него жалеючи и с издевкой одновременно, как все смотрят на каламбуриста, когда он скажет незадавшийся каламбур. Петушков крякнул, поднялся из-за стола и отправился вслед за женой на кухню, бережно неся в голове, как в дорогой посуде воду носят, начало следующей фразы: «Поскольку сознание ущербного существа...»