А уж когда он защитил диссертацию — то обнаружил вдруг, что жена выглядит несколько непрезентабельно, причиняя сильную боль его самолюбию. Не выдержав этой боли, он загулял и ушел из дома; соответственно, и на кафедре начались неприятности.
И тут как раз вовремя подоспела «перестройка». Помните те времена? Бесконечные шествия, митинги, речи… Мой герой во всеобщей эйфории свободы на одном из митингов, до которых оказался весьма охоч, публично сжег свой партбилет, неплохо, кстати, его доселе кормивший.
В тот же вечер, когда он сидел с друзьями в кафе, или, может, чуть позже, но на этой же эйфорической волне, ему пришла мысль издавать «свободный» литературно-философский журнал.
«Демократы», а, точнее, либералы первой волны только-только брали в свои руки власть; все начальники были донельзя демократичны: заходи к любому, нигде никакой милиции, предлагай любой бред… Мой герой заявился к самому наибольшему — только что назначенному главе областной администрации, к «губернатору», как их стали тогда величать, и, держась с апломбом, умея при этом убедительно говорить, как дважды два доказал, что нашей области позарез нужен литературно-философский журнал, своего рода интеллектуальный центр, призванный объединить и спаять воедино интеллигенцию, главный двигатель демократического движения — может быть, даже на всероссийском уровне: «Вспомните: ведь Ленин тоже начал с „Искры“!..»
Новоявленный губернатор, не имевший еще опыта отфутболивать случайных визитеров, сдался быстро… Мой знакомый проявил тут чудеса проворства: зарегистрировал журнал, открыл счет в банке, и деньги пришли. Не теряя взятого темпа, знакомец мой собрал компанию своих кафешных единомышленников, создал из них редакцию, назначив всем, в том числе и себе, приличные оклады, в знак того, что журнал затеивается солидный; арендовал комнату с телефоном, и работа закипела.