Сами же (привлекши еще нескольких молодых авторов) писали философские статьи, в основном ерничая в них надо всеми «измами», полагая в этом основное философское новаторство; подобрали стихи и куски прозы всевозможных модернистских направлений, модернизм которых заключался, главным образом, в отрицании всяческих законов и правил литературного творчества и литературного языка. Выпустили первый номер, и номер удался: все в нем было свежо и ново, и довольно глубокомысленно.

Вышел он тиражом в несколько тысяч экземпляров и был, как полагается, отдан в газетные киоски, а редакционный коллектив устроил по этому поводу пышную «презентацию», на которую пригласили чинов администрации, много интеллигенции и журналистов; говорились речи о культуре и культуртрегерстве; при этом выпито было немало шампанского.

Но, видимо, журнал получился слишком необычным и серьезным — в киосках продали их всего с сотню экземпляров; остальные тысячи их были возвращены в редакцию, и они заполнили собою чуть не половину редакционной комнаты. Редакция стала раздавать их друзьям, хорошим знакомым и «сочувствующим», так что разошлось еще сотни две. Остальные просто не знали, куда девать. А тем временем выпустили еще один.

Надо сказать, что запас свежих идей редакция нерасчетливо выплеснула на страницы первого номера; и статьи, и модернистские тексты во втором были уже скучноваты и высосаны из пальца, так что второй номер получился бледнее первого, и история его распространения оказалась еще печальнее: продано было всего несколько десятков штук, а при бесплатной раздаче знакомым те брали его с ужасной неохотой и даже увиливали.