Не существует более ревнивого животного, чем судовая собака. Пришлось перевести щенка из каюты капитана в матросский кубрик, расположенный в носовой части. Собак нельзя было выпускать на палубу одновременно: овчарка набрасывалась на щенка. Эта старая судовая собака обиделась, обиделась как человек. Она любила капитана, но не могла ему простить того, что рядом с ним, на её корабле, на её месте, в её каюте, появился какой-то вислоухий глупыш, не знавший, что такое море.

Она сердилась на капитана и находила немало поводов к тому, чтобы показать ему это.

Когда корабль приплыл к Фарерским островам, у которых стояла советская плавбаза, щенка передали на другой траулер. Лишь после этого овчарка простила капитана.

Хоть двадцать пять человек и уживаются вполне дружно на сельдяном траулере, для двух собак он слишком тесен.

У судовых псов свои повадки. Как только судно возвращается в свой порт из длительного рейса, собака сразу спрыгивает на берег, отыскивает песчаное место и принимается копать. Это удивительное зрелище! Целая туча песка взлетает из-под её лап, которые действуют необычайно энергично и проворно. Через некоторое время она успевает зарыться в такую глубокую яму, что видишь лишь её спину и торчащие уши.

Видно, собака не забывает земли, видно, ей порядком надоедает гладкая, скользкая и жёсткая палуба.

Затем судовые псы на несколько недель пропадают. Никто не знает, что они делают, куда отправляются, — вероятно, отыскивают своих друзей и резвятся с ними. Однако ежедневно собака является в порт, чтобы хоть издали поглядеть на свой корабль. Перед отплытием эти посещения учащаются. У собак хорошее чутьё. По характеру работ на борту, по груде припасов на палубе, а то и по настроению людей они всегда предчувствуют близость отъезда. И в день отплытия или немного раньше пёс — тут как тут! — всегда оказывается на своём месте. Он является обычно отощавшим и слегка запаршивевшим. Безусловно, слишком долгое пребывание на берегу успевает ему надоесть не меньше, чем любому порядочному моряку.