Наш корабль стоял в таллинской рыбной гавани. И в тот день, когда мы отплывали в длительный рейс, была почти безветренная погода. Таллинский залив сверкал и переливался на солнце. Два белых облачка медленно скользили по синему небу с востока на запад.

С самого утра корабль заполнили люди. Они сидели на палубных люках и в каютах. Моряков пришли провожать жёны. Нарядно одетые девушки, появлявшиеся на причале, просили, робея и краснея, вызвать то одного, то другого матроса. Перед тем как расстаться на несколько месяцев, людям необходимо выяснить и разрешить многое. Надо ведь напомнить моряку, что во время шторма следует спрятаться в уголок потише и думать о тех, кто остался на суше. Девушки, поговорив с матросами через борт, поднимались на палубу и начинали осматривать корабль.

Час отплытия приближался, и у многих женщин глаза стали влажными. Словом, всё было как на настоящем корабле, которому предстоит долгое плавание.

Моряки успели вымыть палубу и навести образцовый порядок. Теперь они могли вволю болтать с провожающими. Лишь капитану было некогда. Он принимал начальство порта и представителей министерства. При нём находились штурманы, механик и радист. Перед отплытием вся ответственность за подготовку к рейсу ложится на плечи капитана и его помощников.

Много было всяких забот да хлопот и у Мурки. Он просто сбился с ног. Утром, когда в трюм грузили сети, он помогал людям изо всех сил: ухватится зубами за тюк и несёт его вместе со всеми. Во время задраивания люка Мурка не отлучался от боцмана и помогал получше растянуть брезент. Он носился по палубе со штырём от люка в зубах — всё искал, кому бы его отдать.

Кое-кто не понимал, что Мурка хочет помочь, и сердито отгонял его. Тогда он мчался к каюте капитана, скрёб лапой по двери, а после того как его впускали, клал морду к капитану на колени — жаловался на обидчика — и бежал обратно. Ведь надо было ещё проверить, надёжны ли все канаты и хорошо ли завязаны узлы.