— Буду писать в Моссовет, — пригрозил я.

— Не беспокойтесь, товарищ агитатор, мы обязательно найдем решение, — и он крепко пожал мне руку.

Через несколько дней я пришел снова к своим избирателям в доме № 5. Лия Соломоновна встретила меня как близкого знакомого.

В руках она держала книгу.

— Товарищ агитатор, нас засаживают.

— Что это значит?

— Вокруг нашего дома сажают деревья и колючие кусты, чтоб из Спортивного комплекса не было видно.

— А свет и воду не подключили?

— Зачем? Наш дом исчезнет в зелени. Ведь на Спортивные Игры приедут иностранцы.

Она села в кресло, держа в руках книгу.

— Как вы читаете в такой темноте?

— Привыкла, да и керосин сейчас трудно купить. Там, за рекой, включают яркие светильники, и через окно тоже кое-что мне перепадает. Можно приспособиться.

— Я напишу в Моссовет.

Она закивала седой головой на тонкой шее:

— Вы не беспокойтесь, товарищ агитатор, голосовать мы придем.

Прошли выборы. Я решил узнать о судьбе дома № 5 по Речной улице.

Никакой улицы я не увидел. Среди деревьев и кустов я искал дом и не находил. Пошел к реке, чтобы сориентироваться.

Я услышал голос.

— Товарищ агитатор! Товарищ агитатор!

Голос шел откуда-то снизу, из-под земли.

— Каценленбоген?

— Да, это я. Мы прорыли ход к воде и на улицу, к избирательному участку. Конечно, я только помогала, а все делали Сережа с женой. Спасибо вам за хлопоты.

— Вам обещали помочь?

— Сказали, после выборов. Но мы не верим. Нас даже из списков вычеркнули. Но мы настояли. И нам дали проголосовать по дополнительному списку. Товарищ агитатор, может, чаю выпьете?

Я поблагодарил. Когда оглянулся, то увидел желтые цветы акации, белого шиповника и деревья сирени.