— Да вот хотел спрыгнуть, поискать шапку, — отшутился он с неловкой улыбкой.

Некоторое время мы ехали молча. Кортеж снизил скорость, свернул с ледяной дороги, которой служила река, и двигался по заснеженному шоссе. Теперь сани пошли мягче, плавнее. Вокруг простиралось синеватое пустое поле, а впереди чернел высокий и еловый лес. В мутном морозном небе сверкал лунный серпик. Через пять минут мы въехали в этот лес и понеслись между двумя стенами черных елей, словно в гигантском коридоре, наполненном позвякиванием бубенчиков.

Это была надежно охраняемая территория природного заказника, где на берегу Москва-реки располагался коттеджный поселок — что-то вроде королевства московской элиты. По соседству находилась загородная правительственная резиденция. Место здесь было живописнейшее — как будто ожившая панорама, составленная из пейзажей передвижников.

— Скоро Новый год, а мы еще не проводили старый, — сказал дядя Володя.

— Ах, только бы успеть до двенадцати! — забеспокоилась Майя. — Я хочу загадать желание.

— И я хочу, — сказал я.

— У вас-то, Серж, какие могут быть желания? — покосившись на меня, недоверчиво усмехнулась Альга.

— А почему бы и нет? — простодушно удивился я.

Она неопределенно пожала плечами. Кажется, я понял, что она имела в виду. В каком-то смысле, наверное, она была права: мне и правда нечего было желать. Можно сказать, по большому счету я уже всего достиг. Я и сам так чувствовал.

— Ну и о чем же вы мечтаете? — поинтересовалась Альга.

— Разве можно сказать? — улыбнулся я, — Тогда ведь не сбудется. Это каждый ребенок знает.

— Правильно! — подтвердила Майя.

— А, кстати, вы знаете, о чем мечтает наша детвора? — вдруг спросил дядя Володя.

— О чем? — заинтересовался я. — Тебе что, известны их мечты?

— Скорее, это не мечты, — поправился дядя Володя, — а что-то вроде планов на будущее… Они только что это обсуждали.