— Ну, маленькая мышка подумала?

— О чём ты?

— О, ни о чём, — ответила Елена. — За великое путешествие!

Роза выпила, не произнеся ни слова.

— Когда ты так сидишь, — продолжала Елена, — на самом краю стула и в плаще, ты похожа на пассажирку или даже багаж на железнодорожной станции. Когда отходит поезд? Или вы летите?

Она кинулась на кровать и закрыла глаза.

— Воскресенья, — сказала она. — Ненавижу их. Есть у тебя сигареты?

Роза бросила свою пачку сигарет, и это был жестокий бросок. Пачка угодила Елене прямо в лицо.

— Во-от как, — протянула Елена, не шелохнувшись, — вот как, мышка может и рассердиться. Ну, а как насчёт зажигалки? Попытайся ещё разок!..

— Ты знаешь, — воскликнула Роза, — ты очень хорошо знаешь, что я не могу уехать и оставить её одну! Это исключено. Мы достаточно поговорили об этом. Нет никого, кто мог бы пожить у неё, пока меня не будет. Я не могу впустить туда чужого человека!

— Хорошо, хорошо, — сказала Елена. O`kay. Все ясно. Она не может держать чужого человека. Она может быть только с тобой! Всё ясно.

Роза поднялась.

— Ну, я пойду, — сказала она, чего-то ожидая…

Елена по-прежнему лежала, глядя в потолок, с незажжённой сигаретой во рту. Где-то в доме играли на пианино, звуки доносились совсем слабо, едва-едва. Там всегда играли по воскресеньям и всегда опереточные мелодии. Она подошла к кровати и щелкнула своей зажигалкой.

— Теперь я пойду, — повторила она.

Елена подняла голову и, опершись на локоть, зажгла сигарету.

— Как хочешь, — ответила она. — Здесь не так уж весело.

Роза спросила:

— Налить тебе?

— Да, спасибо!

Она взяла стакан на кухне. Здесь не было никаких занавесок, никакой мебели, всё было только белым.

Стоя посреди кухни, Роза почувствовала, что её тошнит, у неё появилось чувство нависающей катастрофы. Что-то противное надвигалось на неё, что-то неотвратимое.